Текст для итогового изложения «Маринка»

МАРИНКА

Осенью 1941 года, когда начались бомбёжки, в моей ленинградской квартире на первом этаже открылось что-то вроде филиала бомбоубежища. По вечерам у меня стали собираться дети с мамами, бабушками

и дедушками.

Так я познакомился с девочкой Маринкой. Я много узнал о Маринке: ей шесть лет, живёт она с мамой и бабушкой, папа её на войне, у неё шесть кукол и один мишка. От бабушки я узнал, что Маринка ещё и танцует.

Я попросил её сплясать. Но она отказалась. Я поинтересовался, чего она боится. Она ответила, что не боится, а стесняется. И добавила, что боится только фашистов.

Я, помню, спросил у Маринки, что бы она стала делать, если бы

в комнату вдруг вошёл фашист.

– Я бы его стулом, – сказала она.

– А если стул сломается?

– Тогда я его зонтиком. А если зонтик сломается, я его лампой. А если лампа разобьётся, я его сапогом!

Следующая наша встреча с Маринкой произошла уже в январе

1942 года. Стужа стояла в ленинградских квартирах. Маринка уже два месяца лежала в постели. Маринка открыла глаза, узнала меня, хотела улыбнуться, но не вышло: не хватило силёнок. Я сел у её изголовья. Я смотрел на её смертельно бледное личико, на тоненькие ручки, на заострившийся носик. Казалось, ничего детского не осталось в чертах её лица.

Я принёс ей подарок – немного еды. Воспитанная по всем правилам девочка, она даже забыла сказать мне «спасибо». Только расправившись наполовину с моим гостинцем, она вспомнила о бабушке, предложила и ей кусочек. А подобрав последние крошки, она холодной ручкой дотронулась до моей руки и сказала, что жалеет, что тогда не сплясала. Пытаясь возобновить наш старый шуточный разговор, я сказал ей: «А что ты станешь делать, если, скажем, фашист вдруг войдёт в твою комнату?» Она задумалась. Казалось, она трезво рассчитывает свои силы. Стула ей теперь не поднять, до лампы не дотянуться. Наконец она ответила мне: «Я его укушу».

Маринка выжила! Я видел её весной сорок второго года. Во дворе на солнышке она играла с подругами… Это была очень спокойная игра, сил

у детей войны было мало. Но уже чуть-чуть румянились их бледные личики. Некоторые из них уже прыгали на одной ножке, а это очень трудно тем, кто пережил ленинградскую зиму.

(По Л. Пантелееву)

(351 слово)