Текст для итогового изложения «Совесть»

СОВЕСТЬ

Никто из боевых товарищей не знал прошлого необщительного Антона Бережкова. В землянке в короткие паузы между боями он сидел всегда в сторонке, занятый починкой обмундирования.

Но как только начинался бой, человек этот сразу преображался, лез в самое пекло.

Как-то раз Бережков оказался один на один против тяжёлого немецкого танка. Все решили, что он погиб. Но вдруг танк подпрыгнул и закрутился на месте. Позже стало ясно, что Бережков уцелел и сумел подорвать танк.

Однажды он превзошёл себя. Враги пошли в контратаку. Она была отбита, но вдруг справа заработали два замаскированных вражеских пулемёта. Опасность для нашей пехоты была велика. И тут Бережков под пулемётным огнём быстро пополз в сторону врагов. Минут через пять раздались взрывы. Вражеские пулемёты больше не работали. Наша пехота снова могла двигаться вперёд. Бережков был ранен, но поспешно бросился догонять пехоту и принял участие в захвате вражеских укреплений. А вечером он, перевязанный, сидел в стороне от других. Но теперь все обсуждали его подвиг. Приходили даже из соседнего взвода спрашивать, что за парень такой отчаянный. Последним в тот вечер пришёл сержант Афанасий Балахонов. Он присел рядом с героем и, приглядываясь к нему, стал расспрашивать обо всём. И неожиданно вспомнил, что он Бережкова уже видел, но совсем не героем.

В памяти Балахонова возникло Минское шоссе в октябре 1941 года. Враг остервенело рвался к Москве. На короткой остановке идущие в бой расспрашивали вышедших из боя о фашистах. И вот из тумана вышел Бережков. Видно было, что он не ранен, но винтовки у него не было.

– Винтовка-то у тебя где? – спросили его.

– Винтовка, – повторил этот странный человек. И вдруг озлился: «Вы, наверно, ещё там не бывали. Вот как побываете...» Тут один солдат, а это и был Балахонов, взял Бережкова за шиворот и спихнул с обочины.

Бережков сам рассказал товарищам о своём малодушии, о том, как тогда он был напуган, как хотел бежать с фронта и как потом ему было стыдно. Ну с какими глазами он после войны поехал бы к детям, жене? С тех пор решил он больше слабины не давать. И слово своё сдержал.

С той поры как раскрылась октябрьская история Бережкова, он заметно повеселел. Он, оказывается, не от природы угрюмый был, а от смертной тоски своей, от пятна на совести.

(По П. Нилину)

(359 слов)